Когда боль утраты превращается в движущую силу жизни — рецензия на драму Озона «Франц»

С этoгo чeтвeргa в укрaинскиx кинoтeaтрax дeмoнстрируют дрaму «Фрaнц» oднoгo из глaвныx рeжиссeрoв сoврeмeннoгo фрaнцузскoгo кинo Фрaнсуa Oзoнa — нeoжидaннo чeлoвeчный фильм o прoживaнии трaвмы и бoли утрaты.

Нeoжидaннo чeлoвeчный, пoтoму чтo Фрaнсуa Oзoн, вoпрeки пoстoяннoму внимaнию к динaмикe интимныx взaимooтнoшeний, — oчeнь рaциoнaльный рeжиссeр, кoтoрый нe прoстo рaзмeщaeт эмoции пeрсoнaжeй в нaибoлee выгoдную для иx прeзeнтaции фoрму, нo прoвoдит для зритeля мaстeр-клaсс пo иx aнaлизу, нe скрывaя ирoничнoй — и нeскoлькo oтстрaнeннoй — усмeшки при этoм.

Сoбствeннo, вo «Фрaнцe» Фрaнсуa Oзoн нe oткaзывaeтся oт свoeгo трaдициoннoгo xoлoднoгo, слoвнo скaльпeль, взглядa, и сoxрaняeт нeкoтoрую дистaнцию — услoвиe объективности, — отстраняясь от персонажей (этому способствует и доминирующее черно-белое изображение, отвергающее теплые тона). Однако и острые наблюдения за болезненными реакциями героев, и тонко поставленные ироничные сцены, приоткрывающие их пороки и недостатки, на этот раз занимают скорее даже не второй, а третий план ленты.

Действие французско-немецкой картины происходит после Первой мировой войны — в Германии и Франции — и прорастает из травмы конфликта, разъедающего две страны, взаимной ненависти и взаимного (ибо причиненного друг другу) горя.

Немка Анна (Паула Бир) ежедневно приходит на могилу жениха Франца, погибшего на фронте. Она живет вместе с его родителями, похоронив себя в скорби. Однажды на могилу Франца приходит молодой француз Адриен (Поль Нинэ). Анна и родители Франца узнают в нем парижского друга убитого, которого никогда не видели — до войны Франц учился и жил в Париже. Они принимают француза, как родного, вопреки негативным настроениям большинства немцев. Когда же — после отъезда Адриена назад в Париж — связь с ним теряется, Анна отправляется во Францию на его поиски.

Если в большинстве лент Франсуа Озона ведущей силой, которой следуют герои, является Эрос (игра сексуального, в которой смещаются патология и норма, особенно отличает его ранние фильмы), то во «Франце» внимание талантливого режиссера концентрируется, скорее, на Танатосе, смерти. Франц, давший название фильму, — умерший, убитый на фронте, безмолвный, глядящий из фотокарточек и проявляющийся в бессловесных кадрах воспоминаний, оказывается тут «живее всех живых». Он держит всех, кто был с ним связан, мертвой (грустный каламбур) хваткой.

Искуплению вины продолжения жизни и искуплению собственных грехов, поиску возможностей выйти за пределы смерти близкого человека, полноценно дышать, картина и посвящена. И эту работу жизни в ее борьбе со скорбью и смертью Франсуа Озон демонстрирует визуально.

«Франц» — не черно-белый фильм, хотя трейлер и уверяет в ином. Цветные детали живой природы — будто озорная рамка строгой монохромной картины — появляются в фильме уже в первом кадре, чтобы в дальнейшем взрываться насыщенным — в духе Голливуда 1950-х — цветом, свидетельством (пусть и временного) «освобождения» героев из клетки зажатого болью мировосприятия. Максимально однозначный формальный режиссерский ход, но при этом эмоционально действенный.

Тяжелая работа превращения боли утраты в движущую силу жизни представлена убедительно также и благодаря исполнительнице главной роли, которая отвечает в фильме еще и за чувственный мотив, без которого, безусловно, лента Франсуа Озона не обходится.

Анну играет молодая актриса Паула Бир, внешне напоминающая звезду французского кинематографа Беренис Бежо. Она демонстрирует большую драматическую глубину — ее роль заслужено была отмечена Венецианским кинофестивалем, где Паула Бир получила Приз Марчелло Мастроянни лучшему молодому исполнителю. (К слову, тема женской скорби в творчестве Франсуа Озона уже выявляла себя мастерской актерской работой — игрой Шарлотты Ремплинг в фильме «Под песком»; но там режиссер представлял иной возрастной срез переживаний).

Выход из черно-белого закута в насыщенный цветом мир полноценных чувств дает тепло человеческого общения, а также искусство. Франсуа Озон, нередко создающий фильмы, в которых «эстетическое» — превыше всего, делает так, чтобы его герои уделяли внимание всем его видам. И музыке (она звучит в кадре «живой», когда действительно играют на музыкальных инструментах), и поэзии (бьющие осенними каплями дождя стихи Поля Верлена), и живописи (акцент сделан на творчестве импрессионистов).

Сам же своим новым фильмом Франсуа Озон апеллирует к искусству кино. Опирается на его современные художественные достижения — холод отстраненного анализа Михаэля Ханеке, представленный в «Белой ленте» (во «Франце» — та же «география», тот же исторический период и то же черно-белое изобразительное решение). И в то же время — продолжает давнюю традицию: фильм является парафразом знаменитой антивоенной драмы Эрнста Любича «Разбитая колыбельная».

К слову, режиссер Эрнст Любич говорил: «Если вы умеете снимать горы, снимать воду и зелень, вы будете знать, как снимать людей». Эта мысль в свое время повлияла на творчество Жан-Люка Годара. Теперь ее на вооружение берет и Франсуа Озон, запечатлевая лица, словно пейзажи.

И еще. «Франц» — также и фильм о травме войны, которая, будучи коллективной, изживается индивидуально. Этим он — пусть и размещенный в реалиях Первой мировой — ценен для современной Украины — как пример открытого разговора на болезненную, во многом табуированную тему. Стоит надеяться, впрочем, что для психологически точного осмысления современных украинских событий отечественным кинематографистам не понадобится ждать сотню лет.

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.